14 сентября 1941 года, Одесская область, окрестности г. Беляевка

…Земля вспыхнула под ногами, и всё вокруг поглотила огненная стихия. Кто бы мог подумать, что оказаться в мире, где вместо четырёх стихий – одна, не так уж страшно! Скорее, непривычно, и страшно лишь от той неопределённости, что повсюду, а не от того, что пламенная стихия с каждой секундой неумолимо поглощает всё вокруг. Вот она уже коснулась и сознания – чувства смолкли давно, оставалось лишь слабое понимание неизбежности. Сейчас оно каким-то обнадёживающе тёмным и холодным пятном таяло в языках всеобъемлющего костра. Но уже совсем скоро и это пятно будет не различить меж льющихся ввысь всполохов…
…Он ещё успел осознать самый последний миг. И этот миг был настолько завораживающе-насыщен, что забылось всё прежнее – все чувства, пейзажи и мысли. В этот миг казавшиеся бесконечными огненные ленты рассыпались на вовсе уж бесчисленное количество искр. Искр, каждая из которых была лишь совокупностью таких же, только более мелких огненных вспышек, вновь и вновь разлетавшихся на части. Вдруг на мгновение где-то, уже не в сознании, а в какой-то части этой огненной лавины промелькнула мысль – этому никогда не придёт конец. Но всё завершилось в тот же миг. Стихли всполохи цвета незрелой рябины, стихли всплески скользящего пламени, и бесконечность полоснула по тому, что ещё секунду назад можно было назвать сознанием. Теперь – уже настоящая и неизменная бесконечность. Только теперь стало понятно – в однообразии пламени было столько живого и переменчивого! А настоящее постоянство – лишь здесь. В этот момент могла бы настигнуть тоска по тому, прежнему, но и её здесь не было, и быть не могло. Одна монотонная и предсказуемая бесконечность, оказавшаяся даже сильнее беспощадной стихии огня и поглотившей её так же бесповоротно, как совсем недавно стихия поглощала его разум и тело. Совсем недавно здесь всё было иначе. Совсем недавно…
…Этот однообразный осенний лес ещё совсем недавно был способен удивить даже старых коренных жителей многогранностью своих красок и ароматов. Каждый, кто прожил неподалёку от его изумрудно-опаловых переливов хотя бы часть своей жизни, прекрасно знал это ощущение спокойствия и размеренности, охватывавшее душу и тело – стоило только на пару километров уйти вглубь леса от ближайшего поселения.
Но сегодня здесь всё было иначе. Уже который день подряд надо всей окрестностью витало это ненавистное всем слово – «Война!». Слово, которое изменило не только внешний вид всего окружающего, сделав его каким-то серым и пропахшим удушающей гарью. Это слово моментально изменило что-то и внутри у каждого. Казалось, теперь даже души стали сухими и такими же выжженными, как этот лес. Вместо ласкающей слух Беляевки теперь здесь был по-военному обезличенный Одесский оборонительный район. Вместо живого и звонкого говора здешнего, почти деревенского населения, над некогда живописной местностью звучали теперь лишь казённые отрывистые окрики командования. Впрочем, самого здешнего населения тоже почти не осталось – кто успел перебраться восточнее, кто – на фронт, а кто и на тот свет…
Но даже вся эта новая обстановка казалась сейчас до боли привычной и знакомой. Если бы каких-то пару месяцев назад им сказали, что скоро им так будет не хватать этой суровой и оживлённой боевой обстановки, они бы расхохотались в лицо предсказателю. А вот сейчас именно то самое военное положение, объявленное в городе чуть больше месяца назад, было для них самым заветным желанием. Не пайка хлеба и не возвращение в свой дом, даже не весть о победе над беспощадным и самонадеянным противником, а всего лишь та боевая, но понятная и честная обстановка была столь необходима им в эти минуты. А вместо неё вокруг – лишь догорающие останки справленных наскоро «НИ-1», ещё тёплые тела таких же добровольцев, как и они, да листва маленьких вспышек огня на тонких ветвях покалеченных деревьев вместо настоящих листьев. И ещё – небольшая пологая возвышенность, всего несколько дней тому назад казавшаяся удобной позицией для отражения вражеских атак. Возвышенность, на которой только эти двое пока оставались живыми среди омертвевшего за каких-то пару часов боя леса. Им теперь было предельно понятно – смерть неизбежна, это всего лишь вопрос времени. Однако, и сами не понимая, на что надеются, они продолжали выжидать. Патроны закончились давно, оставалась пара боевых гранат – но это на самый крайний случай. Фрицев, что окружили лесной холм, с таким арсеналом не уложить – только лишний раз растревожишь это осиное гнездо. Но им ещё очень хотелось жить. Господи, как же им хотелось пожить хотя бы ещё немного!
Видимо, решив, что перебили всех русских, фрицы не спешили подробно исследовать отвоёванную территорию, а лишь устало разбрелись по своим компаниям – судя по всему, был объявлен отбой до утра.
Время шло. Во вражеском лагере уже засветились костры – не холодные, порождённые слепыми выстрелами наугад, а напоминающие о доме, способные согреть не только тело, но и душу. Уже оттуда, снизу, стали всё отчётливей и всё чаще доноситься ленивые отголоски некрасивой, ломаной смеси румынского и немецкого – враг совершенно точно был уверен в своих успехах, и задумываться о том, что на этом холме кто-то ещё дышит, не имел абсолютно никакого желания.
И тогда они поняли – пора! Пора использовать их единственный шанс – иначе – уж точно смерть! Возвышенность окружена, и просто бежать смысла нет – немцы хоть и самонадеянны, но педантичны, черти! Выставить дозор по периметру – для них прописная истина, так что напороться на караульных, вырываясь из окружения — проще простого. Это — если идти на рывок, прямо, напролом. Но что, если обойти врага? Обойти не числом, не напором, а смекалкой? Кто первый из них додумался до этого – сказать сложно, да теперь это было и ни к чему выяснять. Не исключено, что их взгляды одновременно упали на «НИ-1» — единственный механизм, почти не пострадавший в этой бойне. Импровизированный танк, наскоро переделанный из местного трактора в боевую машину, в невероятно удачной позе застыл почти у самого края склона. Что ж, раз уж не смог оставить в живых свой экипаж во время боя, так пусть хоть сейчас сослужит последнюю службу!
Стараясь не привлекать к себе внимание лишним шумом, они, почти не сговариваясь, вынесли из кабины бывшего трактора полуобгоревшее тело боевого товарища и принялись быстро, но осторожно собирать в округе всё, что могло гореть…
…Точно необратимо накатывающая стихия, ярко полыхая, разгораясь на ходу всё сильнее от встречного ветра, «Нина Ивановна» незамедлительно привлекла внимание расслабившихся окончательно фрицев. Шум и паника, редкие беспорядочные выстрелы и окрики донеслись оттуда, с подножия склона. Недоумевающие бойцы непобеждённого пока Третьего рейха и их румынские прислужники даже не пытались понять, как и откуда взялась эта дьявольская машина, да ещё и полыхающая так, точно она только что оказалась в эпицентре хорошей бомбардировки… «Только что» – наверное, всё же кто-то из оккупантов, попривыкнув к панике, вертел в голове эту фразу. Это можно было утверждать с полной уверенностью, потому что вскорости хаотичное движение бойцов снизу стало постепенно приобретать всё больше смысла. Выстрелов уже не было слышно, крики становились всё больше похожими на приказы – врагу стало ясно – причиной их паники могли быть только каким-то чудом оставшиеся в живых люди. Скорее всего, двое-трое, не больше – в этом огненном аду, который взрывался здесь несколько часов назад, мало бы кто сумел выжить. Да к тому же, останься в живых хотя бы взвод, за эти часы он хоть как-то да должен был выдать себя. Тем не менее, лагерь встрепенувшихся бойцов уже облетел приказ – прочёсывать лес, окружить оцеплением склон…
…В первые минуты это было даже весело – наблюдать, как мечутся по лагерю фрицы. Отсюда, с возвышения, их ночлег, освещаемый кострами и пламенем «НИ-1» был виден, как на ладони. Казалось, можно было разглядеть даже испуг и недоумение на лицах врага. Но наверное именно это и заставило вспомнить, что здесь не Большой театр, а территория театра военных действий. А эти двое – не только режиссёры сей комедии, но и главные актёры. И дальше по сценарию мог быть только один вариант – побег. Побег из этого ада, из этой западни. Всё равно куда, первым делом – унести ноги из этого места.
Крики захватчиков становились всё отчётливее – оцепление нещадно смыкалось в кольцо вокруг холма, но шансы вырваться ещё не были потеряны окончательно…
…Он всё больше стал отставать на бегу – непонятно почему каждый шаг ему теперь давался всё тяжелее. В голове промелькнуло, что это конец, но он тут же прогнал такие мысли прочь из сознания. Глаза стягивала туманная пелена, сердце неистово колотилось, разрывая барабанные перепонки… Но он ещё успел услышать негромкий отчаянный крик своего спутника, звук, вырвавшийся почти одновременно с чередой выстрелов. Больше до его уставшего слуха не донеслось ничего – в абсолютной тишине он увидел внезапно выросшую на пути преграду из вооружённых людей. Бесшумно и крепко сжал вонзившуюся в ладонь ребристую поверхность последнего оставшегося боеприпаса, цвет которого сливался в последнем тумане с цветом леса. И сделал последний рывок в этой жизни, бросившись прямо вглубь автоматного кольца. Вместе со странным хлопком, который он уже не услышал, а лишь ощутил как будто изнутри, вместе с ним рухнула и стена…
…А совсем недавно здесь всё было иначе… Но всё завершилось в один миг… И этот миг был настолько завораживающе-насыщен, что забылось всё прежнее – все чувства, пейзажи и мысли… Впрочем, чувства смолкли давно, оставалось лишь слабое осознание неизбежности… Земля вспыхнула под ногами, и всё вокруг поглотила огненная стихия…