27 марта 1999 года, Новосибирск, ресторан «Млечный путь»

Переливчатый вечер был нелогично тёплым. Гладкое чистое небо вырисовывало причудливой формы завитки облаков, а теплый и лёгкий весенний ветер, точно вторя этим облачным кружевам, такими же плавными вихрями кружил по площадям и улицам тускнеющего города. Редкий перестук трамваев, да многоголосый шум проскальзывающих мимо автомобилей казались ненавязчивым аккомпанементом для мелодии ветров, которые, воспользовавшись местным раздольем, отсутствием сложных уличных зигзагов, голосили в полную силу свою песню. Песню, знакомую каждому местному жителю, но исполняемую каждый раз совершенно по-разному, а потому никто, даже прожив всю жизнь в этом городе, не мог подпевать ветрам.
В небольшом ресторанчике, совсем недавно открытом, расположившемся почти на самой окраине города, царила не менее восторгающая и мелодичная атмосфера. Уютный, украшенный тёплыми тонами, подстать цветущей снаружи весне, банкетный зал создавал некое подобие той восхитительной картины, что творилась вне стен ресторана. Автомобильный аккомпанемент заменяли сливающиеся в один голоса людей, мелодию ветра, пусть и не так талантливо, но её заменял небольшой оркестр, а атмосфера весны переплеталась с воздухом праздника. Однако, для Светланы и Артёма этот вечер был даже больше, чем просто праздник. Эта весна стала для них не только очередной переменой во всём, что их окружало, она должна была ознаменовать для них и большие перемены в себе.
Слаженный оркестр затих, не в пример оркестру уличному, и тамада поднял руку, попросив у присутствующих внимания. Вслед за оркестром стих и шум зала, гости, в общем-то, тоже довольно слаженно, повернулись к сцене, дабы не пропустить, пожалуй, самого важного момента этого вечера, не пропустить того, из-за чего, собственно и происходил сейчас весь этот банкет.
— Дамы и господа! – Объявил торжественный, усиленный динамиками голос тамады, — Вот и настал тот самый час, та самая минута, и, я не побоюсь этого слова, тот самый момент, когда это случится! Не случайно наши дорогие жених с невестой решили миновать скучную и утомительную церемонию бракосочетания в ЗАГСе. Ну кого этим теперь удивишь?! И правильно, должен вам признаться, сделали! Ведь ожидание процесса только усиливает чувства, да и к тому же только здесь, в нашем ресторане, у наших прекрасных молодожёнов есть возможность тут же подкрепить свой новоиспечённый брачный союз не только долгим поцелуем, но и заводной музыкой с наши оркестром «Мелодия весны»! – Тамада высоким звуком отчеканил последний звук, призывая присутствующих не скупиться на аплодисменты в честь всех вышеперечисленных – ресторана, оркестра и, само собой, молодых. – Итак, друзья, — дождавшись, когда аплодисменты стихнут сами собой, продолжил опытный ведущий, — Попрошу на сцену для прохождения церемонии бракосочетания наших молодых – Светлана и Артём, прошу вас, просим, просим, друзья, — уже снова обращаясь к публике, призывал тамада.
Под перекатистые аплодисменты присутствующих на сцену, с несходящими улыбками на лицах, взошли Артём и Светлана. Тёмный, тщательно и аккуратно отглаженный костюм жениха, отливающий разными чёрными оттенками в блеске многочисленных крошечных ламп зала, прекрасно гармонировал с отражающим все эти блики и переливы свадебным платьем невесты. Белый свет на складках платья преломлялся, распадаясь на неисчислимые дорожки и мерцанья самых невероятных цветов, перетекавших с платья на золотистые волосы Светланы, старательно уложенные в замысловатую причёску. Несомненно, пара была красивой и, как даже кто-то выразился из присутствующих, идеальной.
— Но, друзья, — уже тише, в радостно-напряжённом молчании рассказывал тамада, поубавив в своих интонациях торжественности и заменив её на серьёзность, — Конечно же, сегодняшний праздник вряд ли состоялся бы без самых дорогих для жениха и невесты людей – без их уважаемых родителей, попросим родителей на сцену! – И снова зал взорвался аплодисментами, приветствуя несмело поднимавшихся на сцену к своим так быстро повзрослевшим детям, родителей. – Ну что же, — продолжал тамада, поддерживая должным образом праздничное настроение всех присутствующих, — Нам с вами выпало счастье присутствовать при событии века, я не побоюсь этого слова! Посмотрите на жениха с невестой – красивая пара? – Залихвацки-вызывающе бросил в зал тамада. Из зала раздались редкие, ждущие продолжения, одобряющие высказывания. – А теперь посмотрите на родителей – чем не ещё две красивые молодые пары, а? – И снова после недолгой паузы перешёл уже к самой кульминации вечера. – Итак, друзья, Артём, Светлана, просим вас, мы все заждались! Окольцуйте друг друга!
Радостно грянул марш, исполняемый живым оркестром, отчего атмосфера в ресторанном зале сделалась совсем уж какой-то лёгкой и неповторимой. Звуки свадебной музыки, цепляясь флажками вырывающихся из инструментов нот за всё, что встречалось им на пути, увлекали души ввысь, где они разворачивались в многоголосые аккорды и кружились там от счастья. На сцену к молодожёнам вынесли два кольца, аккуратно и красиво уложенных на серебряном подносе. Как оказалось, свадьба была необычной не только потому, что самая главная свадебная церемония проходила не в ЗАГСе, а в этом ресторанчике. Обручальные кольца тоже были необычными – они не были ни золотыми и даже не серебряными, а представляли собой высший пилотаж ювелирного мастерства, высеченные из цельного сапфира, талантливо огранённые и окрашивающие всё, в чём отражались их отблески, в насыщенный, неповторимый синий цвет. Артём медленно, точно фиксируя в памяти каждый свой шаг, бережно взял с серебряного подноса кольцо, предназначавшееся его невесте – оно было чуть меньше его собственного кольца, и гранёный сапфир нежно, с любовью скользнул по изящному пальчику Светланы. Вокруг защёлкали слепящие вспышки фотокамер, стремящиеся запечатлеть каждое движение красивой пары, каждое мгновение этого отрезка их жизни. Девушка, в свою очередь, также осторожно, точно боясь сделать чего-то не так, что-то упустить, взяла кольцо Артёма, приготовившись опустить сапфировый перстень на его палец.
Но в следующий момент всё перевернулось, вечер исказился, смяв во что-то неясное и пугающее всё окружающее. То ли от волнения, то ли от усталости и духоты, захватившей ресторанный зал, обручальное кольцо Артёма неожиданно для всех выскользнуло из рук Светланы. В зале повисла напряжённость. Но не от того волнения, которое присутствовало пару минут назад в предвкушении церемонии бракосочетания – это было совсем другое, неприятное волнение, на грани с пугающей неизвестностью. И в этом суеверном ожидании чего-то недоброго, растянувшимся, казалось, в вечность, гости не сразу обратили внимание на то, что отец Светланы, Павел Алексеевич, только пару минут назад бывший образцом искренней радости, оптимизма и жизненной энергии, прижался к стене, одной рукой держась за голову, а другой пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах. Однако, это ему не удалось, и Павел Алексеевич повалился к ногам своей дочери, на глазах у оцепеневших гостей. Выражение его лица сделалось страшным и менялось каждый миг – точно Павел Алексеевич тщетно силился освободиться от какого-то страшного кошмара, который стал последним в его жизни. Глаза отца Светланы уже стали мёртвыми к тому моменту, когда Павел Алексеевич испустил последний выдох. Толпа гостей, только что на удивление единодушно подчинявшаяся просьбам тамады, превратилась в гудящий рой бесполезных в своей суете отдельных марионеток в руках паники и безысходности. Одни кричали, что срочно требуется доктор, другие просто глупо всхлипывали, а третьи, ещё не в полной мере осознавшие, что же всё-таки произошло, и бывшие самыми адекватными из присутствующих, пытались в этом хаосе выяснить, из-за чего поднялась паника – ведь уж наверняка не из-за такого пустяка, как упавшее кольцо! И среди всего этого балагана были лишь единицы тех, кто выделялся из толпы бесполезных людишек, те, кто хотя бы пытались как-то выйти из внезапно нагрянувшей беды.
Одним из таких людей был Артём. Он первым бросился к телефону, и, пытаясь держать себя в руках, вызвал скорую, вполне внятно и чётко описав случившееся. Люди постепенно тоже начинали приходить в себя, и многие из них уже порывались предложить кому-то свою помощь. Единственным человеком, который ещё не оправился от неожиданного происшествия, оставалась Светлана. Артём автоматически бормотал своей невесте что-то успокаивающее, но на Светлану эти слова не производили никакого действия. И только когда на место происшествия прибыли медики, а за ними не заставили себя долго ждать и криминалисты, только после того, как была зафиксирована смерть по неизвестной пока причине, Светлана забилась в истерике.
А скомканный вечер оглушительно обрушился на город, пробив своим острием всё прошлое и все надежды на светлое будущее, оставляя людей наедине лишь с одним гнетущим настоящим. С настоящим, от которого не представлялось возможным избавиться, с настоящим, которое непроходимой глухой стеной встало на жизненном пути. И стена эта была повсюду, закрывая даже самые узкие пути хотя бы к отступлению. Душа начинала задыхаться в этом безвыходном, сужающемся пространстве, ограниченном однообразными вечерними сумерками. К полночи все остатки надежд погибли под траурной свечой рождающегося месяца…